В британском правительстве (и, как я понимаю, в правящей Консервативной партии) — глубокий раскол. Два года назад я предрёк ("Дураки умирают по пятницам"), что оглушительная идеологическая победа сторонников "Бриттоисхода" на референдуме завершится их политическим поражением. Сперва из политики была практически вышвырнута Партия Независимости, теперь Мэй громит радикальный фланг своей партии во главе с Джонсоном.

Причина тут двойная.

Референдум мобилизовал противников истеблишмента справа[1], которые обычно не имеют возможность влиять на расклад сил больших партий. Теперь протестная пружина разжалась — и системный (т.е. проевропейский, глобалистский) электорат убирает выскочек...

"Непримиримые" мешают изощрённому торгу с Брюсселем.

И тут я подхожу к заявленной теме. "Фракция" Мэй понимает, что разрыв с ЕС нанесёт огромный ущерб стране, ставшей финансовой столицей Европы. Поэтому разработана хитрая схема: уйти, не уходя.

Её смысл: вернуться не в ЕС, а в "Общий рынок", куда Британия, собственно, и вступала в 1971 году, преодолев неистовое сопротивление Парижа. Потому что "Общий рынок" — это единое финансовое пространство (что идеально для Сити) и беспошлинная торговля, очень выгодная для качественных английских товаров (при очень патриотическом потребителе), но без всяких социальных и гуманитарных обязательств[2].

Вот такой умный оппортунизм — отсечь ("слить") теряющих популярность радикалов для реализации собственного плана в виде обмена лозунгов на выгоду. Одно условие — это нельзя произносить вслух...

Собственно, ведь причиной временной популярности лозунга "бриттоисхода" в том, что долгое время правящие английские консерваторы не были готовы к созданию континентальной системы распределительной компенсации жертвам глобализации.

Поэтому британское общество резко расслоилось на тех, кому выгодна интеграция в ЕС, и тех, кого она лишает конкурентоспособности. Таким образом, в нынешней Британии как бы воспроизвёлся конфликт либералов и консерваторов конца 19 века, когда выяснилось, что для продолжения успешной промышленной экспансии (преодоления германской конкуренции) надо завозом дешёвого (российского) зерна "уложить" два столпа "старой доброй Англии" — аристократию и селян.

Однако, и Джонсон прав в своих утверждениях: статус Британии в ЕС — это положение "колонии". Очень богатой и привилегированной, но колонии. Уж британцам такое положение известно. Потому что Британия почти не может влиять на решения брюссельской бюрократии и очень скромно — на решения Европарламента... Такая альтернативная версия истории 16 века, при которой королева Мария (Кровавая Мэри) вовлекла Англию в орбиту державы Габсбургов...

Похожий сложный торг ведётся сейчас между Мадридом и Барселоной. Новое правительство Каталонии отложило объявление независимости в обмен на институализацию торга с центром (создана сложная система комиссий). Пришедшие к власти социалисты благодаря каталонскому сепаратизму ("Пучдемон-Ледокол") сокрушили исторического противника — Народную партию (бывшие франкисты) и очень ослабили нелюбимую монархию. Теперь социалистам надо показать, что Рахой расколол страну, а они восстанавливают единство.

Но за это каталонские Левые Республиканцы хотят выбить из Мадрида такой объём преференций и полномочий ("берите суверенитета столько, сколько сможете унести"), чтобы Каталония превратилась в итоге в политическую и экономическую прореху на Испании. При этом подавая соответствующий пример и другим — баскам, галисийцам (северопортугальцам)...

Таким образом, Испания переходит к федерализму, а если Бурбонам это не нравится[3], то — и к республике. Этим каталонцы — ценой временного отказа от "векового устремления к свободе" — полностью добиваются того, что ставили своей целью в 1931-37 годах.

Что совершенно не исключает возобновления борьбы за полную независимость Южной Каталонии[4] лет через десять.

Но это всё об умном оппортунизме.

Теперь речь пойдёт о глупом. 5 лет назад Навальный проявил умный оппортунизм, взяв подписи "партии власти". Это выглядело как продавливание уступок под напором тысяч демонстрантов.

А вот либеральные кандидаты на президентских выборах поступили глупо: за право три недели произносить оппозиционные речи и не попадать под каток репрессий они подарили Путину легитимность.

Безусловно, поддержка "забастовки" Навального сделала бы их "людьми его свиты", и при формальном первенстве Нашего Лёши Собчак, Явлинский и Гудков-сын стали бы членами одной общей оппозиционной "директории". А в результате они стали путинистским охвостьем.

В ещё более идиотском виде это повторилось на столичных выборах, где с ними пошло обошлись, как путник с придорожным лопушком... Хотя у них был шанс создать мощный антисобянинский альянс.

Не могу не напомнить печальную судьбу эсеров. После расправы в Омске с членами Комуча, эсеровские части открыли фронт красным, получив от них гарантии политического меньшинства в Советах. Однако уже через пару лет ГПУ искореняла их под корень.

Но вот если бы они, вместо альянса с Лениным и Троцким, смогли договориться с Колчаком (давя на него через американцев), то через ту же пару лет в России Адмирала могли бы рассчитывать на положение признанной левой парламентской оппозиции. Ведь включали же эсеров в Северное и Крымское антибольшевистские правительства.

Подытожим. Глупый оппортунизм — это уступки в обмен на ништяки (компромисс в плоскости оппонента, за которым признаётся право на их раздачу). Умный оппортунизм — это уступки в обмен на перевод компромисса в твою плоскость.

 

[1] Тогда же "Евроньюс" сделал потрясающий репортаж из маленького английского городка, который после запустения времён тэтчеризма ожил только благодаря грантам Евросоюза. Его население было как один за Брекзит. Но на вопросы журналистов: вы понимаете, что вас теперь снова ждёт повальная безработица, они с ожесточением отвечали: наконец-то мы им всем показали, что сами хозяева в своём доме... Чем идеально копировали синхронную реакцию россиян на все либеральные доводы о последствиях санкций и эмбарго...

[2] Это как с "Вишеградской группой": от ЕС мы с удовольствием берём дотации ещё достаточно архаическому крестьянству (надёжной электоральной опоре правых партий) и гранты на модернизацию инфраструктуры, но не хотим принимать гуманитарного бремени.

[3] Ещё и ещё раз. Одно из важнейших преимуществ монархии — это возможность создания гибких схем организации власти. Король Испании может стать "Королём Испании, Каталонии и Басконии", давая всем частям державы основания считать себя отдельными нациями, но формально не обзываясь федерацией. Как нынешняя Британия.

[4] Северная Каталония была аннексирована Францией при разделе Арагона в 18 веке и почти совершенно ассимилирована и административно унифицирована.

Евгений Ихлов